«Безопасность лекарств — не просто процедура, это фундамент нашей ответственности»: как работает фармацевтическое производство Онкоцентра Блохина
19 мая в России отмечается День фармацевтического работника. Мало кто из пациентов знает, что прямо в стенах НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина бьется собственное фармацевтическое «сердце»— научно-производственный филиал «Наукопрофи». Это уникальная площадка, где создаются и выпускаются жизненно важные противоопухолевые препараты.
О том, как работает уникальный конвейер полного цикла, почему отечественные лекарства не уступают мировым брендам, и кто несет персональную ответственность за безопасность каждого флакона, мы поговорили с директором филиала «Наукопрофи» Александром Рудиным.
Наука, клиника и производство: триединство полного цикла
Национальный центр Блохина – это прежде всего клиника, где лечат людей, по крайней мере именно так наше учреждение воспринимают вне профессионального сообщества. Зачем ведущему медицинскому центру понадобилась собственная производственная фармацевтическая площадка?
В основе идеи, которую начали воплощать в жизнь в 2000-х годах (филиал полноценно заработал в 2013 году) лежит концепция «полного цикла» создания лекарственного препарата. Что это значит? Национальный медицинский исследовательский центр имени Блохина – это и научное, и клиническое учреждение. В наших стенах рождаются идеи, в том числе – идеи новых молекул, ученые налаживают в лаборатории их синтез, изучают противоопухолевые возможности, а специалисты филиала изготавливают первые прототипы и разрабатывают технологии серийного производства лекарственного препарата на мощностях «Наукопрофи». Далее здесь же, на базе клинических подразделений НМИЦ Блохина, новые препараты могут проходить клинические испытания, а после их успешного завершения –регистрироваться и производиться для широкого клинического использования. Получается уникальный элемент технологии сбережения здоровья — кратчайший путь от научной идеи до койки пациента.
Насколько этот потенциал реализован сегодня? Можете привести примеры препаратов, прошедших этот путь?
У нас есть легендарный пример — оригинальный отечественный препарат «Араноза», который был полностью разработан, зарегистрирован и запущен в производство в наших стенах. Он продлил жизнь большому количеству пациентов с нейроэндокринными опухолями. Сейчас требования к лекарствам во всем мире серьезно изменились, и наша команда проводит масштабную доработку технологии производства и аналитических методик «Аранозы», чтобы препарат полностью соответствовал новейшим жестким стандартам Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Наша стратегическая задача — полностью использовать тот колоссальный научный потенциал, который заложен в единстве науки и практики.
Помимо участия в конвейере инноваций, решает ли филиал какие-то насущные, практические задачи клиники прямо сейчас?
Конечно. Вторая важнейшая функция «Наукопрофи» — это гарантированное, бесперебойное обеспечение Онкоцентра базовыми, критически важными препаратами. Это гениальное предвидение академика Михаила Ивановича Давыдова, который задумывал эту площадку как щит на случай любых непредвиденных ситуаций на фармрынке. Сегодня он защищает наших пациентов от перебоев с поставками классических химиопрепаратов — винкристина, доксорубицина, препаратов платины (цисплатина, оксалиплатина, карбоплатина).
В обществе до сих пор силен стереотип: «всё, что сделано у нас — хуже, чем у зарубежной «Большой Фармы»». Как вы можете ответить на этот скепсис?
Мировые фармацевтические гиганты десятилетиями вкладывали миллиарды в продвижение своих брендов, и они преуспели — у людей сформировался образ их безусловного превосходства. Я с огромным уважением отношусь к оригинальным западным брендам, это действительно качественные лекарства. Но есть железный факт: к препаратам филиала «Наукопрофи» у практикующих врачей-онкологов нет претензий по качеству. А ведь клиницисты — самые строгие судьи.
Почему врачи доверяют «Наукопрофи»? Как врач оценивает качество химиопрепарата? Ведь это же не витамины, пациенту после химиотерапии в любом случае тяжело.
Совершенно верно. Препараты для химиотерапии изначально токсичны, обладают спектром очень неприятных побочных эффектов, и пациенту оценить их качество объективно практически невозможно. Поэтому главный судья — клиницист. И оценивает он в первую очередь безопасность «здесь и сейчас». Врач наизусть знает, как ведет себя организм пациента при введении того или иного препарата. Если бы лекарство было недостаточно «чистым», имело избыток примесей, спектр и тяжесть осложнений изменились бы. Врач увидел бы это «на первых трех пациентах». Так вот, я не припомню сигналов от врачей Центра о побочных эффектах, вызванных нашими продуктами, отличающимися от спектра оригинальных препаратов.
Прежде чем я задам вопрос о том, существуют ли объективные подтверждения безопасности лекарств, давайте разберемся, что такое дженерики? Обычному человеку трудно разобраться в терминах. Объясните, пожалуйста, на конкретных примерах, чем дженерики отличаются от оригинальных препаратов?
Всё проще, чем кажется. У каждого лекарства всегда есть как минимум два названия. МНН (Международное непатентованное наименование) — это официальное название самого действующего вещества. Торговое наименование (бренд) — это имя, под которым конкретный завод выпускает вещество на рынок. Давайте разберем на классическом примере. В середине XX века уважаемая фармкомпания создала инновационный химиопрепарат с МНН доксорубицин и выпустила его под защищенным патентом торговым названием «Адрибластин». Пока действовал патент, никто другой не имел права его производить. Но срок патентной защиты во всем мире ограничен, и когда он истёк, другие производители получили законное право выпускать это же вещество. Такие препараты называются дженериками. В их основе лежит точно та же химическая молекула, что и в оригинале. Наш филиал, например, самостоятельно производит 7 важнейших международных наименований препаратов из собственного портфеля, используя наш «зонтичный» бренд«РОНЦ®». Наш доксорубицин, к примеру, так и называется — «Доксорубицин РОНЦ®».
То есть дженерик — это ровно то же самое, что было в оригинале, просто созданное на другом заводе?
Да, действующее вещество там абсолютно то же самое. Но дженерик создается на другом оборудовании, на другой фабрике и иногда с небольшими технологическими отличиями в процессе синтеза. Дело в том, что, когда патент на молекулу истекает, крупные корпорации часто идут на коммерческие хитрости: пытаются запатентовать сам способ производства, чтобы продлить свою монополию. Другим заводам приходится искать обходные пути в технологии, не нарушая закон. Но на выходе мы получаем ту же самую работающую молекулу. Главное, что гарантирует ее эффективность — чистота сырья и жесткий контроль на самом производстве.
В чем разница между дженериками и биоаналогами?
Термин «дженерик» применим только к классическим химиопрепаратам с относительно небольшими и четкими молекулами. А вот для современных биотехнологических препаратов (например, моноклональных антител), которые представляют собой сложнейшие белковые структуры, используется термин «биоаналог». Живой белок невозможно скопировать со стопроцентной точностью — определенная микроструктурная вариабельность есть даже внутри партий самого оригинального лекарства. Филиал «Наукопрофи» специализируется именно на классической химиотерапии, поэтому наш портфель состоит из высококачественных дженериков.
Высший суд фармации: институт Уполномоченного лица
За счет чего достигается такая надежность?
Производство «Наукопрофи» жестко придерживается стандартов GMP (надлежащей производственной практики) и имеет соответствующий сертификат. GMP – это такой комплекс мер, при котором некачественный препарат физически не способен выйти с завода и попасть в руки врача. Контроль идет на всех этапах. Вначале, еще до регистрации, контролируется процесс «технического трансфера» (когда технология производства лекарства детально «приземляется» на конкретные машины нашего филиала). Потом, в ходе серийного производства ведется жесткий входной контроль сырья, внутрипроизводственный контроль и финальный выпускающий контроль готовой серии. Но главное — это квалифицированные, компетентные и добросовестные люди. Также, в нашей индустрии существует институт Уполномоченного лица. Это должностное лицо, отвечающее за качество продукции, которое аттестуется Минздравом, вносится в специальный госреестр и несет за свои решения персональную административную и уголовную ответственность.
То есть этот человек может забраковать произведенную серию?
Именно так. Ни один человек в «Наукопрофи», включая директора, ни один чиновник на Земле не имеет права приказать Уполномоченному лицу выпустить серию лекарств в оборот, если существуют сомнения в ее безопасности. Более того, если уполномоченный находит отклонение от спецификации на этапе анализа готового лекарства, вся партия, в которую вложены миллионы рублей, отправляется на уничтожение. Попытка, например, директора производства оказать давление на этого сотрудника будет означать дисквалификацию такого руководителя и «волчий билет». Система защищена от человеческого произвола на 100%.
Существуют ли дополнительные уровни страховки?
Фармацевтическая система качества держится на трех китах. Во-первых, весь процесс производства, каждый шаг, строго регламентирован стандартными операционными процедурами (СОП), выполнение которых непрерывно контролируется «внутренними аудиторами» –отделом обеспечения качества (ООК); его сотрудники проверяют точность исполнения СОПов, регулярно проводя как инспекции подразделений, так и обучения сотрудников. Во-вторых, качество всех производимых серий проверяет другой, независимый от первого, отдел – отдел контроля качества (ОКК); он включает лаборатории, которые проводят физико-химические и микробиологические анализы сырья и произведенных лекарственных средств. Более того, образцы абсолютно каждой выпущенной серии отправляются в наш архив и хранятся там весь срок годности лекарства плюс еще один год — чтобы в любой момент можно было поднять флакон и перепроверить его. А раз в год мы в обязательном порядке отправляем образцы в стороннюю, независимую лабораторию, чтобы полностью исключить «замыливание глаза» наших собственных приборов. И в-третьих, «на вершине всего» – уполномоченное лицо, также контролирующее правильность процессов и гарантирующее эту правильность своим решением о выпуске серии в оборот.
Секрет — в людях и главной миссии
Если бы вы объясняли далекому от науки и медицины человеку, почему лекарствам «Наукопрофи» можно безоговорочно доверять, что бы вы сказали?
Я бы сказал, что наше главное «золото» — это люди. Оборудование у нас отличное, оно полностью функционально и идеально подходит для текущих задач. Но машины без людей ничего не значат. В «Наукопрофи» очень невелика текучка кадров. Больше половины наших сотрудников работают здесь многие годы, с «рождения» филиала, а костяк инженерной службы буквально строил эти стены своими руками. Они знают каждую трубу, каждый винтик, каждый датчик давления. Ответственность за «марку», за репутацию филиала глубоко в душе этих людей. Мы просто физически не можем себе позволить выпустить препарат ненадлежащего качества. Каждый сотрудник на линии, каждый химик и микробиолог у микроскопа каждую секунду помнит и понимает, кому именно будет введено это лекарство. В онкологические клиники приходят пациенты, столкнувшиеся с бедой, с огромными жизненными сложностями. Наша общая миссия — защитить их, помочь победить болезнь, продлить их жизнь и максимально облегчить их путь. Качественный и безопасный продукт — это самое главное и самое честное, что мы можем и обязаны для них сделать. Контроль качества в нашем филиале — это не просто бюрократическая процедура. Это фундамент нашей ответственности перед человеком.
Приглашаем на Форум «Инновационная онкология» 1-4 сентября! inno-onco.ru/
