«Всегда в движении и заботе – это и есть настоящая жизнь»
«Почему именно я? Я запретила даже задавать себе этот вопрос. Поплакать мы успеем завтра, сегодня – надо действовать. Я верю в Бога и своих врачей. Я молюсь и следую рекомендациям докторов. Моя битва за жизнь идет уже 22 года».
Лилии 56 лет, она прилетела из Воронежа на контрольное обследование к своему врачу – профессору Елене Владимировне Артамоновой, заведующей отделением противоопухолевой лекарственной терапии №1 НМИЦ Блохина.
«Я заболела рано – мне тогда только исполнилось 34 года, – рассказывает Лилия. – Последние 22 года я лечусь. Цель у меня всегда была одна – видеть, как растет моя дочь. Мама должна быть рядом со своим ребенком, так ведь?»
В июле 2002 года Лилия сама обнаружила новообразование в молочной железе, но, как это часто бывает, значения не придала – может, фиброаденома или мастопатия? Через полгода женщина решила сделать УЗИ, и по реакции врача сразу поняла – что-то не так.
«Я даже представить не могла, что это рак, – говорит наша героиня. – В то время об онкологии было мало информации, люди просто не говорили об этой страшной болезни. На следующий день после УЗИ я обратилась в диспансер, а через пару недель пришел результат пункции. У меня рак груди. Горе. Я проплакала весь вечер.Затем решила обратиться за вторым мнением – вдруг произошла ошибка? Но ее не было – другой доктор подтвердил онкологический диагноз. Мне назначили дату операции и сразу предупредили, что потом будет "химия". Плакать я уже перестала – пришло время действовать, ведь у меня растет дочь, я должна бороться. Я нужна моему ребенку».
Лилии провели операцию по удалению опухоли в молочной железе, а затем – химио- и лучевую терапию. Лечение закончилось, и женщина вернулась к обычной жизни – работе экономистом и воспитанию ребенка. Но уже спустя 4 года, на очередном контрольном обследовании, выяснилось, что болезнь вернулась – врачи заподозрили метастаз в верхней доле левого легкого. Ещеодна операция.
«Наша пациентка обратилась в Онкоцентр Блохина, столкнувшись с прогрессированием опухолевого процесса уже после проведенного первичного лечения по месту жительства, – комментирует Елена Артамонова, д.м.н., профессор, заведующая отделением противоопухолевой лекарственной терапии №1 НМИЦ Блохина. – Спустя несколько лет после радикальной операции на фоне адъювантной гормонотерапии коллеги выявили у Лилии метастаз в легком и провели операцию по его удалению. Мы назначили пациентке адъювантную(послеоперационную) химио- и таргетную терапию – при HER2+ раке молочной железы именно этот вид лечения является наиболее эффективным».
«После операции дома я решила обратиться за дальнейшими рекомендациями в Онкоцентр Блохина – и попала на консультацию к Елене Артамоновой. Это был мой счастливый билет, – с улыбкой продолжает Лилия. – Я стала одной из первых жительниц Воронежа, кто получил помощь по поводу рака молочной железы новым таргетным препаратом в комбинации с химиотерапией! Чуть больше года я получала такое лечение – и моя болезнь снова "заснула"».
Анти HER2-таргетная терапия стала основным видом лечения для Лилии. Рецептор HER2 – человеческий эпидермальный рецептор, с определённой частотой расположенный как на нормальных клетках организма, так и на опухолевых. При HER2-позитивном раке молочной железы в опухолевых клетках происходит удвоение числа генов, кодирующих этот рецептор, что приводит к увеличению плотности рецепторов и ускорению деления опухолевых клеток.
«HER2-положительный рак молочной железы – с одной стороны, более агрессивный молекулярно-генетический подтип заболевания, но сегодня разработаны эффективные стратегии таргетной терапии, направленные непосредственно на рецептор HER2, – объясняет Елена Владимировна. – Подобную таргетную терапию мы добавляем либо к химио-, либо к гормонотерапии. И в результате прогноз у этой группы пациенток, ранее считавшийся крайне неблагоприятным, на сегодняшний день принципиально изменился – женщины с таким подтипом рака молочной железы сегодня имеют все шансы на выздоровление или длительный многолетний контроль над болезнью. Строго говоря, гипертоническую болезнь нельзя вылечить навсегда, но ее можно контролировать годами, как и HER2-положительный рак молочной железы».
«В 2011-м у меня снова выявили метастаз – теперь в верхней доле правого легкого, – говорит Лилия. – И меня снова направили к хирургам. Но, несмотря на операцию по удалению, очаг в легком снова появился и начал расти. Я опять приехала к своему врачу, Елене Владимировне, и вновь произошло чудо – лекарственное лечение далорезультат уже через две недели. И вот, с 2012-го года каждый месяц я получаю курс таргетной терапии и раз в 6 месяцев прохожу постоянные контрольные обследования».
«Поскольку у нашей пациентки прогрессирование в легкое было уже вторым, по месту жительства ей опять выполнили резекцию и подтвердили, что это метастаз HER2-позитивного рака молочной железы, а не изменения на ткани легкого, похожие визуально на метастаз, – продолжает доктор Артамонова. – Мы провели адъювантную химио-таргетную терапию, а затем возобновили гормонотерапию и продолжили таргетнуютерапию, которую Лилия продолжает получать и по сей день. Это очень комфортное и не токсичное лечение, которое позволяет вести абсолютно обычную, нормальную жизнь. Вторая резекция метастаза была выполнена в 2011 году – сейчас уже 2025-й. Прогрессирования у нашей пациентки нет!»
«У меня был сложный путь, – вздыхает Лилия. – Сейчас он продолжается. Трудно? Да. Больно? Да. Но я никогда не переставала трудиться и заниматься своим ребенком. Даже во время "химии" надевала парик, красила брови, клеила ресницы и шла работать. Я не скрывала свой диагноз, напротив – старалась помогать тем, кто столкнулся с болезнью».
Лилия всегда была женщиной со «стержнем», привыкшей нести полную ответственность за себя и родных. И свою дочь Лилия воспитала такой же сильной и целеустремленной – золотая медаль в школе, красный диплом в одном из лучших университетов страны и престижная работа. С улыбкой наша героиня признается, что, наверное, такой характер у дочери в маму.
«Жизнь мамы и ее дочери буквально проходила перед моими глазами, ведь очень важный период жизни пациентки, мы провели вместе, – резюмирует Елена Артамонова. – Помню, как Лилия рассказывала мне о том, что ее дочь сдавала ЕГЭ, поступила в институт, блестяще его окончила, нашла прекрасную работу… Все эти события Лилия проживала с нами – радовалась тому, что может наблюдать за успехами своего ребенка, быть рядом. Таргетная терапия, которую уже 14 лет получает Лилия, не токсична – пациентка ведет абсолютно активный образ жизни, никаких ограничений у нее нет. Только своевременные обследования, прием таблеток и раз в месяц – введение препаратов!»
«Конечно, когда только узнала о диагнозе, будучи молодой женщиной, порой без слез на себя взглянуть не могла…, – признается наша героиня. – Муж поддерживал, но согласитесь, со своими внутренними переживаниями мы бьемся один на один. Из-за химиотерапии иногда было плохо настолько, что я часами не вылезала из туалета. Не могла подняться на ноги, но ползла, делала себе укол и вставала. Надо подниматься и идти. Пока мы живем, нам надо надеяться и идти дальше. Наверное, в этой долгой битве во многом мне помогает работа – я начальник отдела, на мне много ответственности, которая не дает расслабиться. И, конечно же, дочь – ей была нужна моя помощь даже с бытовыми или учебными вопросами. Я всегда была занята, всегда в движении и заботе – это и есть настоящая жизнь».
