️Сегодня — 12 лет институту клинической и экспериментальной радиологии НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина!
Академик РАН Борис Долгушин: «За 12 лет НИИ КиЭР создал две национальные школы — ядерной медицины и интервенционной радиологии»
За 50 лет в НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина Борис Иванович Долгушин прошёл путь от руководителя отделения рентгенодиагностики до одного из ведущих специалистов в области радиологии. Он участвовал в создании единой радиологической системы, стоял у истоков онкологического ПЭТ-центра и сегодня занимается развитием новых методов диагностики и лечения в онкологии. К 12-летию института академик РАН рассказал, как создавался НИИ КиЭР, и какой будет радиология будущего.
Борис Иванович, НИИ КиЭР сегодня — это масштабный научный и клинический комплекс. Как формировалась концепция объединения лучевых подразделений под крышей единого института?
Это не было сиюминутным решением, концепция зрела постепенно. История началась с моего назначения руководителем отделения рентгенодиагностики. При поддержке коллектива удалось сначала объединить традиционные рентгенологические методы, а затем создать отдел лучевой диагностики. Туда вошли ультразвуковая, изотопная и рентгенодиагностика, а также ангиография и созданные нами кабинеты рентгеноэндоскопии. В итоге сформировался крупнейший в Европе отдел лучевой диагностики.
На рубеже XX и XXI веков мы создали на базе отдела первую в стране единую радиологическую систему, связавшую более 100 аппаратов разных модальностей. Ключевым элементом стал электронный архив. Он работает уже 25 лет, пережил 6 технических реинкарнаций и накопил более 100 Терабайт изображений. Сегодня эта гигантская база используется для обучения программ поддержки принятия врачебных решений. Позже к архиву добавились электронная радиологическая система, запись пациентов и протоколы исследований, сформировавшие костяк для создания единой электронной истории болезни.
Как создавался первый в системе онкологии ПЭТ-центр? И почему потребовалось объединить клинику с экспериментом?
В 2010 году Онкоцентр получил финансирование на создание ПЭТ-центра. В России на тот момент работали лишь два ПЭТ-сканера — в Институте Гранова и Институте мозга им. Бехтерева, но специализированного онкологического центра не было. Мы начинали с нуля. Чтобы запустить центр, потребовалось собрать 39 подписей в различных контролирующих органах и ведомствах!
Нам с коллегами, включая химиков и физиков, пришлось совершить более десятка поездок по ведущим клиникам Европы и США. Там я увидел, что эффективный ПЭТ-центр обязан иметь не только клиническую, но и доклиническую (экспериментальную) часть. К счастью, наши учителя заложили прекрасный фундамент — у нас функционировало подразделение экспериментальной радиологии с опытными учеными. Объединение этих ресурсов выходило за рамки обычного отдела. Я пришел с идеей создания Института радиологии к Михаилу Ивановичу Давыдову, и он сразу её поддержал. Пройдя Ученый совет центра, Бюро отделения клинической медицины и согласования в ФАНО, 30 сентября 2014 года был подписан приказ №17 о создании НИИ КиЭР.
Какое материально-техническое оснащение получила экспериментальная база института?
При поддержке руководства — сначала М.И. Давыдова, а затем И.С. Стилиди — нам удалось оснастить экспериментальное крыло по последнему слову техники. Сегодня наша доклиническая радиологическая база — лучшая в стране. Она включает ПЭТ/КТ, ОФЭКТ/КТ, МРТ, рентгеновский и ультразвуковые аппараты, а также специализированную морфологическую линию для обработки материалов лабораторных животных.
Если подвести итог 12 годам работы, что вы считаете главным достижением НИИ КиЭР?
Главное — мы создали две ведущие в России школы: школу ядерной медицины (включающую диагностику и терапию) и школу интервенционной радиологии в онкологии. Признанием нашего лидерства стало то, что под эгидой НИИ КиЭР объединились все профильные учреждения страны для создания фундаментальных трудов: Национального руководства по интервенционной радиологии в онкологии (2022 г.) и Национального руководства по ядерной медицине (2026 г.).
Как изменилась роль и статус врача-радиолога в современной онкологии?
И ядерная медицина, и интервенционная радиология сегодня совмещают диагностический и лечебный компоненты. Наши врачи имеют официальные лицензии на лечебную деятельность. Они глубоко знают клиническую картину заболевания, назначают и оценивают анализы, контролируют состояние пациента и проводят полноценное лечение. Это полноценные лечебные подразделения.
Каким вы видите развитие института через 8 лет, к его 20-летию? Какие технологии будут задавать тон?
Мы рассчитываем удержать и укрепить лидерство. Сейчас НИИ КиЭР участвует в создании первой отечественной установки бор-нейтронзахватной терапии (БНЗТ). Без наших ПЭТ-технологий этот проект невозможен, так как ПЭТ-исследования необходимы как перед проведением БНЗТ, так и после - для оценки результатов лечения.
Глобальный тренд медицины — подавить опухолевый рост с минимальным вредом для организма. В радиологии это достигается за счет таргетности (целевого воздействия) и развития тераностики — использования парных радиофармпрепаратов. Диагностический препарат определяет локализацию и размеры опухоли, затем лечебный препарат наносит точечный удар, а повторный диагностический контроль показывает результат воздействия.
Сейчас много говорят об искусственном интеллекте. Каково ваше отношение к цифровизации в радиологии?
Мне не нравится термин «искусственный интеллект». Я предпочитаю более точное понятие: специальные компьютерные программы поддержки решений врача. Они берегут время специалиста, берут на себя рутину, не знают усталости и не зависят от эмоционального состояния врача. Но разговоры о том, что ИИ завтра заменит радиолога — это фантастика. Программы не имеют юридического статуса; ответственность за диагноз и жизнь пациента всегда несет только врач.
Что бы вы посоветовали студентам, которые только выбирают путь в медицине?
Ядерная медицина развивается семимильными шагами. Благодаря богатому советскому наследию — мощным ядерным реакторам и циклотронам, вырабатывающим изотопы, — мы практически каждые 2-3 месяца синтезируем и внедряем новый радиофармпрепарат!
Наша специальность находится на стыке физики, химии и медицины. Для студентов у нас работают научные кружки, где можно провести исследование и опубликовать первую работу. Приходите в НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина — мы всему вас научим!
Вы работаете в Онкоцентре уже 50 лет. Как за это время изменилась онкология?
50 лет назад, когда я пришел сюда, диагноз «рак» был приговором, сопровождавшимся высокой диагностической погрешностью, а в арсенале врачей были только хирургия, лучевая терапия и зарождавшаяся химиотерапия. Сегодня благодаря комплексному подходу в онкологии с использованием хирургии, лучевой терапии, интервенционной радиологии , химио- и иммунотерапии, а также и радиологии, подавляющее большинство онкологических больных либо полностью выздоравливает, либо проживает долгие годы с высоким качеством жизни. Верю, что мы доживем до времени, когда сможем излечивать 100% пациентов!
