Размер:
AAA
Цвет: CCC
Изображения Вкл.Выкл.
Обычная версия сайта
Размер шрифта AAA

Константин Собко, 36 лет

Константин Собко, 36 лет

В августе 2009 года у меня обнаружили опухоль правой почки. В Твери я сделал УЗИ, МРТ и с заключением поехал в Москву. Пришел в Первый медицинский институт, где работал мой хороший друг-уролог, там мне честно сказали: мы тебя не отремонтируем, поезжай в онкоцентр на Каширку. В РОНЦ академик Владимир Алексеевич Аляев позвонил Всеволоду Борисовичу Матвееву и попросил взять меня на операцию, потому что у меня был тромб нижней полой вены. Всеволод Борисович сказал, что операция очень рискованная, я могу не выйти из наркоза, но я понимал, что ничего не теряю и в любом случае могу умереть через полгода. 24 сентября мне сделали операцию, со мной работали три хирурга и два анестезиолога, накануне все пришли ко мне в палату, обсудили моменты. У меня еще обнаружили единичный метастаз в ключице, пришлось убрать ее кусок, больше дополнительного лечения я не проходил – ни химии, ни лучевой не делал, все убрали во время операции. Я своевременно получил высококвалифицированную медицинскую помощь, все было сделано очень быстро, в онкоцентре работают отзывчивые люди.

Сначала я наблюдался раз в месяц, потом раз в три, шесть месяцев, через пять лет врачи сказали: ты здоров.

Когда мне поставили диагноз, я не понимал, что делать дальше, были планы на жизнь, их пришлось резко пересмотреть, потому что все могло закончиться в один момент. Моему ребенку тогда было всего два месяца, он стал моей основной мотивацией. Для себя я решил: да, рак, но надо жить дальше. Врачи не зря говорят, что если пациент хочет жить, он выживет с любой стадией рака. Все зависит от психологии человека, если он с самого начала говорит, что все пропало, я больше никому не нужен, то ничего не получится, в первую очередь ты нужен самому себе и своей семье. Если ты ничего не хочешь делать, как бы врачи ни старались, ничего не выйдет.

После болезни я пересмотрел свои жизненные позиции: раньше куда-то бежал, торопился, ночами не спал, сейчас не вижу смысла бежать, мы живем один раз, и жизнь может очень быстро закончиться. После болезни по рекомендации Всеволода Борисовича я уехал жить в деревню в Тверской области, на свежий воздух.

Мой отец умер из-за того, что не захотел лечиться, у моей мамы два года назад обнаружили глиобластому головного мозга. Я тогда поговорил с мамой, сказал, что принимать решение ей, но я по себе знаю: если не рискнешь, то не узнаешь, сможешь ты жить дальше или нет. Маме после операции сказали, что она проживет максимум полгода, сейчас уже пошел третий год и все хорошо. Я общаюсь с людьми, которые проходят лечение, всем говорю, что рак – это не приговор, не надо опускать руки, надо двигаться вперед, помогать врачу своим желанием жить и бороться с болезнью.

 


Возврат к списку